footuh — 2008-12-21 12:44:24

Дорогой svis,

у меня появилось свободное время, и я готов потратить его на занимательную болтовню. Давайте начистоту, — происхождение Ульяны/Улиты/Марии/Мариам от кого-либо не совсем чтоб доказано. Строго говоря, — не совсем понятно — как её звали в действительности. Литовские (западные) источники склоняются к вариантам Ульяна/Улита, персидские (азиатские) — к Мария/Мариам, — причем, судя по всему, говорят они об одной и той же женщине — так как в летописях есть указание, что Даниил был однолюбом и всю жизнь прожил с одной и той же женой.

Главная проблема здесь заключается в том, что — во-первых, Даниил никогда не был Великим князем (он умер до смерти своего старшего брата Андрея Александровича Городецкого (Владимирского), а во-вторых и главных, на время его жизни приходится самая значительная лакуна во всех русских летописях, вызванная Дюденевой ратью. (Обращаю внимание публики на то, что походы Батыя никак не повлияли на русское летописание, однако приход крымчака Дюдени — прервал их на достаточно долгий срок. Вкупе с рассказами про то, что в ходе этой «рати» оголодалые кочевники — убивали друг друга для того, чтобы подкрепиться, а уж тем более делали то же самое с пленными русскими — можно понять, почему все историки в один голос считают, что именно это вторжение было самым страшным и кровавым в русской истории.)

Таким образом, — при жизнеописании Даниила Святого и тем более его жены мы больше обычного принуждены обращаться к исторической реконструкции. А вот здесь мы имеем дело уже с точными летописными фактами.

 

Факт 1. Женитьба Даниила. Даниил женился очень рано, — ему в момент свадьбы должно было быть около 3 лет. Его старшие братья Дмитрий и Андрей женились гораздо позже его, — в нормальном для свадьбы возрасте (причем Дмитрий дважды — второй раз на девушке из рода Тохта-Беки). При этом оба старших брата Даниила в момент сватовства особо напирали на то, что хотят «сравняться с братом меньшим Даниилом в родстве», то есть тот был уже женат на девице – безусловно, очень родовитой по татарским понятиям.

Так как женился Даниил в три года, — понятно, что брак его был политическим, а заключали его люди, которые одни и могли принимать решения на таком уровне, а именно, с русской стороны — Великий Князь Александр Ярославич (Невский), а с монгольской — тогдашний хан Золотой Орды — Берке (Татар). Здесь необходимо отметить еще одну весьма важную деталь — Великий князь женил своего самого МЛАДШЕГО сына, то есть, с точки зрения русских, это был скорее политический жест, а не важное решение, — третий (А если вспомнить, что был еще и Василий убитый (заморенный голодом в колодках) по приказу самого Невского, то — четвертый) сын в семье вряд ли должен был получить титул Великого князя (Даниил его так и не получил). То есть само заключение брака было скорее не самим браком, но больше декларацией о намерениях между Александром Невским и ханом Берке. Вот здесь начинается очень скользкий, но важный для понимания момент…

Александр Невский вскоре после этого умирает. Ярлык на Великое княжение уходит из его семьи к его младшему брату Ярославу Тверскому. Самый старший из живых детей Невского — Дмитрий — всего 10 лет от роду и ни в Орде, ни на Руси с детьми Александра в тот момент не считаются.

Известно, что в подобных ситуациях — ордынцы вели себя, как прагматики. Подобный брак, как у Даниила — в таких случаях обычно расторгался, а девица («товар») просто передавалась слдедующему по значению из избранников. Однако в данном случае брак почему-то был сохранен и у этого может быть лишь одно объяснение, — невеста сама потеряла «товарные» качества. Смотрим внимательно на то, что происходит в Орде и осознаем, — хан Берке — тот самый, что заключал брачный договор Даниила с Александром Невским — умирает не оставив наследников, а наследуют ему враги его «колена»! Известно, что многие нынешние татарские роды числят себя, как потомки важных булгарских родов, которые выжили при нашествии, а потом влились в монголо-татарскую общность именно через браки с дочерьми хана Берке — единственным муслимом на тот момент, — с которым было поэтому не западло породниться этим самым наиболее родовитым кланам из бывшей Волжской Булгарии. Раз процесс роднения между монгольскими муслимами и будущими волжскими татарами принял именно такую форму, можно предположить, что одну из дочерей от своих многочисленных жен хан Берке выдал замуж за сына своего главного союзника Александра Невского. А потом не мог уже — дезавуировать этот брак после смерти Невского — по причине своей собственной смерти. (И резкое падение влияния своего собственного «колена» — так как сыновей у Берке просто не было. Из этого вытекает весьма простой вывод, что на тот момент дочь Берке как «свадебный материал» — оказалась никому не нужна. Так брак двух малолетних детей сохранился, став этакой аномалией в тогдашних событиях.)

 

Факт 2. Имя жены Даниила, а так же все её мамки и няньки. Или — где находился сам Даниил и его семья в момент Дюденевой рати, если Москву в ходе неё уничтожили.

Когда одну и ту же девицу зовут в одних источниках Ульяной/Улитой, а в других Мария/Мариам — кажется, что где-то что-то весьма не сошлось. Однако это всего лишь означает, что люди не совсем разбираются в монгольских традициях. Есть совершенно замечательные работы Митрошкиной, или Шулуновой по монгольской ономастике, в которых очень тщательно разбирается более чем запутанный вопрос с именованием людей в монгольской традиции.

Суть прикола состоит в том, что как и во многих иных архаичных по социальному развитию общностях, — у каждого человека существовало по два-три имени. Одно личное («секретное»), второе — данное при крещении/обрезании/посвящении, третье — обычно прозвище под которым человека знают на его службе. При этом — статус человека безусловно вытекал из его первого имени, — люди родовитые были безусловно рождены «по Мандату Вечного Неба» и поэтому имели имя связанное с каким-либо духом, люди же происхождения низкого не имели подобного покровительства и поэтому предпочитали называть детей — какими-либо гадкими именами, чтобы демоны/бесы подобным ребенком побрезговали (то есть ребенок не помер в младенчестве). В случае с женой Даниила — есть все вышепумянутые признаки:

А) Несомненно, что первое имя, звучащее для европейцев как Ульяна — принадлежит девице из очень родовитой семьи. Строго говоря, это не «Ульяна», но «У`ляян» или в транскрипции Исая Калашникова — «Оэлун» (причина разночтений в том, что все звуки в слове переднеязычные — не имеющие аналогов в славянских языках), что означает «Облако» или — «дочь Вечного Неба». Простолидины не имели права называть своих дочерей таким образом, ежели не хотели потом больших неприятностей. По факту к середине 13 века, это имя закрепилось только за домом Чингисхана и давалось первой рожденной девочке — Великого Хана. То есть в годы правления Берке это могла быть дочь только Берке. В годы правления Мунке — так назвали бы только первую из рожденных в этот период дочь только самого Мунке и так далее. Иначе говоря, это имя матери самого Чингисхана, а с такими вещами в Степи шутить не принято.

2) Девица с именем Ульяна могла получить второе имя Мария/Мариам только лишь в процессе религиозной инициации. В принципе это могла быть дочь как христианина (несторианина) Сартака, однако, это не подходит по времени. Дочь Сартака должна была быть уже чьей-то матушкой к моменту, когда Даниилу стукнуло бы три года. Это могла быть дочь самого Берке, который был ревностным муслимом и название старшей из рожденных в период Великого Ханства над Золотой Ордой — могло быть Мариам, это, по сути, и есть наиболее точный эквивалент «дочери Вечного Неба» — «матери пророка Исы» — «Богородицы». Это не могла быть дочь кого-то из монголов язычников. Косвенным указанием на то, что девица была до заключения брака с Даниилом муслимкой — свидетельство в летописях о том, что девицу для брака крестили (правда, есть разночтения — то ли в Улиту (литовская версия) то ли в Марию (персидская версия).

 

После свадьбы — молодожены должны были жить вместе. Однако в только что сожженной Москве они жили вряд ли. Скорее всего, у данного брака была и некая неоглашаемая часть. Я лично подозреваю, что сама процедура брачевания столь малых детей — могла быть дипломатическим прикрытием того, что маленького Даниила попросту забрали в заложники в Орду — под весьма благовидным предлогом. Причиной этого может быть достаточно нервирующий для Орды — военный союз Невского с литовским князем Миндаугасом, который позволил им изрядно пощипать Орден. Мне кажется, что в условиях крепнущего альянса меж Литвой и Россией — взятие сына Невского в почетный залог было весьма разумным и уважительным требованием со стороны Орды. Тем более, что Орда отдала за невестой Москву — в качестве приданого. Ни один из последующих русских князей — целый город в качестве приданого уже не получал. То есть Орда хотела с одной стороны отныне контролировать усилившегося союзника (поставщика вооружений), но и — не оскорблять его при этом.

Раз молодожены оказались в Орде и воспитывались в женской юрте, — можно предположить, что Даниил — отец Юрия и Ивана Данииловичей — сам в молодости был под сильным влиянием ордынских принципов, а в первую очередь «коленного права». Суть этого права заключается в том, что можно чуток порезать собственного брата — если у вас с ним разные матери. Однако если мать у вас общая, — само Вечное Небо навешает вам лелей за подобные вещи. Это как раз прямое следствие — ханского многоженства и отношения к девице, как к «брачному товару». Получалось, что сыновья от одной матери по её линии могли рассчитывать на полную поддержку её племени, а сыновья от другой матери — на полную поддержку иного племени. То, что между различными племенами могли возникать кровавые разборы, и находит отражение в данной традиции — дети от одного отца могут враждовать меж собой, от одной матери — никогда. Однако Даниил не был ни монголом, ни язычником. Он, как и большинство христиан той поры, был моногамен, поэтому дети его по определению не могли враждовать меж собой — чем и превратились в этакую местную аномалию. Тогдашнюю «Бригаду» — по определению svis-а.

 

Факт 3. Дюденева рать… Sorry, — вдруг вызвали на работу. Будет позже.

Да кстати, Ногай, — он же Нохой — это адаптации на русский слова — «ну`хэ`» — «пес», причем именно в определении Ивана Грозного из «Иван Васильевич меняет профессию» — «пес смердящий». Если почитаете «Сокровенное Сказание» там будет очень любопытное утверждение о том, что малолетний Темуджин не боялся ничего, кроме «псов», — то есть БЕСОВ.

Ребенок с первым подобным именем — по определению не принадлежал к монгольской знати, — это был официально никто и звали его — никак. Из одного имени Ногай ясно, что он — никаким боком не мог быть чингисидом, так как те — пусть и сильно нуждавшиеся — все-таки числили себя от священного волка, так как считались — «борджигин». Кстати, обратите внимание на смысловое противопоставление — «пес»/»волк», или «чернь»/»знать» и все станет понятнее.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Можно использовать следующие HTML-теги и атрибуты: <a href="" title=""> <abbr title=""> <acronym title=""> <b> <blockquote cite=""> <cite> <code> <del datetime=""> <em> <i> <q cite=""> <strike> <strong>